Военное дело - Авиация в афганской войне
ВОЙНА ?! НЕТ !
Четверг, 30.03.2017, 02:00
Приветствую Вас Гость | RSS
Меню сайта

Наш опрос
Разведка какой страны, на Ваш взгляд, работает наиболее эффективно ?
Всего ответов: 5649

Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Форма входа

Истребители

Среди самолетов, переброшенных в Афганистан при вводе советских войск, большую часть составляли истребители. По численности к началу января 1980 года они уступали лишь вертолетам — "воздушным рабочим" армейской авиации. Появление истребителей в ВВС 40-й армии было вызвано опасением контрмер со стороны Запада. "Агрессивный империализм, — гласила официальная "легенда", — рвется установить на склонах Гиндукуша нацеленные на СССР ракеты", поэтому возможность открытого столкновения с американцами и их союзниками рассматривалась вполне серьезно; на этот счет в докладной записке ЦК КПСС говорилось: "Нам придется иметь дело с объединенными силами США, других стран НАТО, Китая и Австралии". Не исключалось и втягивание в войну соседних с Афганистаном мусульманских государств, которые могли бы придти на помощь "братьям по вере".

С учетом этих прогнозов и строилась операция по "оказанию помощи народу и правительству Афганистана в борьбе против внешней агрессии". Для прикрытия с воздуха в состав 40-й армии включили зенитно-ракетную бригаду, а на аэродромы ДРА перелетели вначале по одной эскадрилье МиГ-21бис и входивших в состав ИБА МиГ-21ПФМ, вскоре усиленных еще одной эскадрильей "бисов". Истребителями командовал подполковник П.И. Николаев — командир 115-го Гвардейского ИАП, а руководство на уровне армии осуществлял полковник В.П. Шпак, заместитель командующего ВВС 40-й армии. Переброску осуществляли с близлежащих аэродромов ТуркВО Чирчик и Кокайты — во что выльется операция, тогда еще не представляли и рассчитывали обойтись силами ближних частей (то же относилось и ко всей 40-й армии, за исключением приданных ей десантных частей из центральных округов). На всякий случай в повышенную боевую готовность были приведены и другие части ВВС и ПВО, вплоть до самых отдаленных военных округов; к перебазированию для защиты "южных рубежей" готовили даже полки тяжелых перехватчиков Ту-128 с Севера.

Нападения ожидали в первую очередь с южного направления, откуда могли бы прорваться самолеты с авианосцев американского 7-го флота, и со стороны "пакистанской военщины", располагавшей к этому времени более чем 200 боевыми самолетами. Граница с Ираном, охваченным антишахской революцией и занятым собственными проблемами, считалась относительно безопасной.

Tu-128, Ту-128, Туполев 128На юге истребители разместили на аэродроме Кандагар, расположенном на краю Регистанской пустыни. Центральные и восточные районы прикрыла эскадрилья, базировавшаяся на Баграм — мощную военно-воздушную базу в 50 км на север от Кабула, весьма подходившую для базирования истребительной авиации. Построенный еще при короле Захир-Шахе аэродром служил основной базой и учебным центром афганских ВВС; на нем находились полки МиГ-21 и Су-7БМК, сыгравшие немалую роль в дни апрельской революции 1978 года. Первоклассная бетонная ВПП Баграма имела длину 3300 м, а ее ширина позволяла истребителям взлетать сразу звеном. На стоянках были построены мощнейшие укрытия для самолетов — настоящие крепости из валунов и камней, залитых бетоном, оборудованные убежищами, связью и всеми необходимыми коммуникациями. Накрыть стоящие в них самолеты можно было только прямым попаданием. Аэродром имел ремонтную базу, мастерские, склады и хранилища для горючего. Его радиотехническое оборудование и средства руководства полетами, как все в афганской армии, были советского происхождения и полностью подходили для новых "постояльцев".

Десантники, взявшие Баграм под контроль еще до начала ввода войск, все сохранили в целости. Операция по захвату аэродромов была подготовлена с особой тщательностью — спецназовцы прекрасно ориентировались ночью на авиабазе и быстро овладели всеми узловыми сооружениями, на имевшихся у них планах были указаны даже расстановка мебели в помещениях и направления, в которых открывались входные двери.

Близость Баграма к границе СССР упрощала снабжение. Кроме истребителей, на аэродроме разместили разведывательную эскадрилью МиГ-21Р и вертолеты, развернули полевой командный пункт и узел связи.

Первую зиму авиаторам пришлось провести в палатках и оборудованных на скорую руку землянках. Затем появились домики-модули, сборные ангары для техники и целые кварталы самостроя из единственно доступного материала — досок от бомботары и снарядных ящиков. Через несколько лет эти временные постройки так разрослись, что прилетавшие на смену полки встречали целые поселки бомботарных домов, среди которых были даже бани с саунами.

Вторжение империалистов в Афганистан так и не состоялось, хотя пропаганда свое дело сделала многие из оказавшихся в декабре 1979 года в ДРА искренне верили, что буквально на несколько часов опередили американцев и даже "слышали" гул их самолетов.

Противника в воздухе не было, но очень скоро истребителям нашлась другая работа. С началом проведения операций 40-й армии удары по наземным целям на долгое время стали основным занятием истребительной авиации.

В ходе войны афганские истребители сменили свои МиГ-21ПФ на более современные МиГ-21МФ и МиГ-21бис.

До весны 1980 года советское командование старалось не вести масштабных боевых действий. Предполагалось, "обозначив" свое присутствие в Афганистане и посадив там правительство Кармаля, вывести войска. Но "дружественный афганский народ" на поверку оказался не очень восприимчив к идеалам социализма, а неуклюжие попытки наладить "новую жизнь", зачастую противоречившие местным обычаям и законам шариата, лишь множили количество недовольных.

Жителям горных селений, слабо разбиравшимся в тонкостях политики (многие всерьез считали, что Советский Союз захватили китайцы, и поэтому "шурави" пришли на афганскую землю), было не привыкать бороться за свою независимость, а обращению с оружием у пуштунов учились с детства.

Для ликвидации очагов сопротивления советским войскам в конце февраля был отдан приказ совместно с частями афганской армии начать активные боевые действия, прежде всего вокруг столицы, в приграничных с Пакистаном районах. Первую крупную операцию провели в провинции Кунар в марте 1980 года. Продвижение советского мотострелкового полка в направлении города Адасабада поддерживали истребители. Специфика афганских условий сразу дала о себе знать — продвижение войск сопровождалось непрерывными обстрелами, а прилетавшие летчики не могли отыскать прячущиеся среди скал и нагромождений камней огневые точки — мешали большая скорость, да и время подлета (авиацию вызывали по радио) позволяло противнику сменить позиции. Пилотам, знавшим, что цели должны находиться "где-то здесь" (пользуясь при этом устаревшими картами, не менявшимися с 50-х годов), пришлось наносить удары по площадям, накрывая квадраты вдоль дороги. Дважды при этом под огонь авиации попадали свои войска, к счастью, обходилось без жертв.

В то же время пришлось усилить авиационную группировку и на западе Афганистана: часть истребителей перебросили на аэродром Шинданда — крохотного городка в пустыне у иранской границы, где располагался крупный аэродром с полосой длиной 2940 м, ставшего опорным пунктом советских войск в этих местах. Шинданд, Баграм, а также Кандагар и в дальнейшем оставались базовыми аэродромами ИА, между которыми при необходимости производилась переброска самолетов для сосредоточения мощных ударных групп, служа своего рода "сухопутными авианосцами", у которых концентрировались и другие части. Северные провинции ДРА Балх, Джузджан и Фариаб, в основном "обслуживали" МиГ-21 с аэродрома Кокайды, находившегося в Узбекистане всего в 25 км от границы, летчики которого называли местные банды "своими подшефными".

На первом этапе войны самолетный парк ИА состоял только из МиГ-21 модификаций "бис". Тяжеловатые и не особенно любимые летчиками в Советском Союзе МиГ-21СМТ, предполагавшиеся к посылке в ВВС 40-й армии, в конечном счете в ДРА так и не попали, хотя и могли проявить в афганских условиях свои достоинства — увеличенный запас топлива обеспечивал ему большую продолжительность полета (и на 200-250 км большую дальность), зачастую так необходимую в рейдах над лишенными ориентиров горами и пустынями. Причиной послужили худшие, чем у "бисов", взлетные качества и неустойчивость перегруженного топливом самолета, особенно ощутимая в разреженном горном воздухе.

MiG-21, МиГ-21, Микоян-Гуревич 21При постановке задач командование ВВС 40-й армии не делало особых различий между истребителями и истребителями-бомбардировщиками. Работы хватало всем, а по выучке истребители не уступали летчикам ИБА (бомбометание и штурмовка входили в курс боевой подготовки ИА). Хотя прицельное оборудование МиГ-21бис (самолет имел только стрелковый прицел АСП-ПФД) и выглядело более скромным по сравнению с лазерными дальномерами и допплеровскими радиосистемами Су-17 и Су-25, но в горах, занимающих 80% территории Афганистана и служивших основным прибежищем противнику, сложная автоматика давала много промахов, и на первый план выходили навыки и индивидуальные приемы летчиков, прицеливавшихся при сбросе бомб "по кончику ПВД". Эффективность ударов при отсутствии знакомых по боевой учебе целей — скоплений боевой техники, сооружений, позиций ракет и артиллерии — оставалась невысокой.

Летавший молодым лейтенантом на МиГ-21бис М. Правдивцев так вспоминал о своем первом боевом вылете в Парминском ущелье рядом с Баграмом: "После постановки задачи я спросил у комэска: "А как бомбы сбрасывать? Он мне объяснил, что главное — держать боевой порядок и смотреть на него. Как только у него бомбы сойдут, то и мне сбрасывать с задержкой "и р-раз", чтобы бомбы рассеялись, потому что с первого захода я все равно не найду, куда целиться, тем более, что удар мы должны наносить по "предполагаемым" огневым точкам. Взлетели рано утром, над целью пикируем куда-то в темень. Сброс. Вывод. Ведущий докладывает, что "капель" больше нет, работу закончили и уходим на точку".

"Бис" уверенно поднимал до тонны бомб, но обычно МиГ-21 несли нагрузку, не превышавшую двух 250-кг бомб — сказывались разреженный воздух высокогорья и жара (уже при обычных для этих мест +35ЬС тяга двигателей Р25-300 падала на 15%). В этих условиях при нормальном взлетном весе разбег самолета достигал 1500 м против обычных 850 м, а с "пятисотками" самолет к тому же становился труден в управлении на взлете и заметно терял скороподъемность. Брать большую бомбовую нагрузку за счет сокращения заправки было рискованно — летчики предпочитали иметь навигационный запас топлива при возвращении домой. Если обнаружить аэродром все же не удавалось, инструкция предписывала взять курс на север и, после полной выработки горючего, катапультироваться над советской территорией.

В первый период боевых действий тактика не отличалась разнообразием: к цели самолеты, ведомые опытным летчиком, шли в строю колонны или пеленга, нанося удар один за другим, а иногда выстраиваясь в круг. Штурмовка цели производилась последовательно поодиночке или парами с пикирования бомбами, НАР и пушечным огнем. Ответная стрельба из автоматов и дедовских винтовок при этом не принималась в расчет, и на открытой местности летчики МиГов отваживались снижаться до предельно малых высот для достижения внезапности атаки. Включив форсаж и выйдя на сверхзвук, они подавляли врага громовым раскатом ударной волны, от которой вьючные лошади и верблюды (основной транспорт душманов) в ужасе разбегались по окрестностям. Удары наносились группами в 4-8 истребителей — в условиях, когда каждый дувал в кишлаках, скала и расщелина в горах могли служить укрытием для противника, атака меньшими силами была неэффективна. При необходимости на бомбардировку баз и укрепленных районов уходили 12-16 самолетов. Особенностью действий ИА стала работа по объектам, расположенным в высокогорных районах, куда не могли "дотянуться" вертолеты и штурмовики. Истребители участвовали и в проводке транспортных колонн, образуя "внешнее кольцо" охраны. Над самой колонной непосредственное прикрытие вели сопровождавшие ее вертолеты.

Для более надежного взаимодействия с авиацией в состав колонн стали включать корректировщиков и авианаводчиков (их назначали из числа летчиков и штурманов, по разным причинам оставивших летную работу). При проведении боевых операций их придавали каждому мотострелковому или десантному батальону. Обязанности наводчика требовала постоянного внимания, хорошей ориентировки на местности, тактических способностей — от него зависела эффективность авиационной поддержки, и при мощных налетах место на КП занимал командир работавшего полка. Корректировщики, сопровождавшие войска в боевых порядках, должны были обладать еще и немалой выносливостью — им приходилось волочить на себе громоздкую 23-килограммовую рацию с блоком аккумуляторов.

Положение своих войск при штурмовке обозначалось цветными дымами сигнальных шашек, по ним же при поиске целей, руководствуясь командами с земли, определялись летчики. Противник быстро оценил значение "управляющих" и старался вывести их из строя в первую очередь. Пленные моджахеды рассказывали, что их специально инструктируют по обнаружению и уничтожению авианаводчиков. Другой тактической новинкой стало взаимодействие авиации с артиллерией — летчики наносили удар по разрывам, прицеливаясь по хорошо видимым облакам пыли у цели.

У истребителей, базировавшихся в Шинданде, "дежурной целью" стали окрестности лежащего неподалеку Герата — старинного торгового города на пересечении важных дорог, по которым велось снабжение гарнизонов. Вплотную к городу подступала обширная "зеленая зона", и хозяйничавшие в ней банды свободно чувствовали себя не только в окрестных поселках, но и в самом городе. За право контроля над Гератом шла непрерывная борьба, в которой обстрелы и операции по очистке сочетались с попытками переговоров и даже взаимных торгов (моджахеды соглашались оставить в покое местную цементную фабрику в ответ на обещание пощадить родную деревню одного из местных "авторитетов"). Веское слово в этой борьбе оставалось за авиацией. Временами налеты на древний город следовали беспрерывно, и в результате западная часть Герата, где, по словам побывавших в городе западных журналистов, "бомбардировки были более чем интенсивными", была полностью разрушена и превращена в развалины.

OFAB-250, ОФАБ-250Чаще всего применялись бомбы ФАБ-250 и ОФАБ-250-270 с площадью поражения до 1200 кв.м, а также разовые бомбовые кассеты РБК-250-275, вмещавшие 150 осколочных боеприпасов АО-1сч (Авиабомба АО-1сч имеет массу 1.2 кг, ее корпус отлит из сталистого чугуна, дающего множество осколков с убойной силой в радиусе до 12 м.) и накрывавшие цели на площади до 4800 кв.м. Еще большей эффективностью обладали "шарики" РБК-500, разлетавшиеся в радиусе 350-400 м. Пара самолетов с РБК могла полностью "накрыть" кишлак, а с воздуха четко просматривалась зона поражения — очерченный пыльными клубками эллипс длиной 300-400 м.

Широко использовались НАР С-5 разных типов, запускавшиеся из универсальных блоков УБ-16-57 и УБ-32-57. Против живой силы — крупных банд и в местах базирования моджахедов применялись также специальные НАР С-5С со стреловидными поражающими элементами. Каждая такая ракета несла 1000 оперенных стальных стрел, на подлете к цели выбрасываемых вперед вышибным зарядом и способных изрешетить все на 15-20 кв.м. Немалое воздействие на противника оказывал и сам вид залпа десятков ракет, после которого цель исчезала в сплошных разрывах. Другим распространенным видом оружия были крупнокалиберные 240-мм НАР С-24, большая дальность пуска которых позволяла летчикам увереннее чувствовать себя в стесненных для маневра горных распадках, во время выхода из атаки. Мощная осколочно-фугасная боевая часть С-24 разносила в пыль толстостенные глинобитные дувалы, за которыми укрывались душманы, и превращала в груды камней огневые точки в горах. По своей эффективности БЧ С-24 не уступала тяжелому снаряду и давала при разрыве до 4000 крупных осколков, поражавших противника на 300-400 м.

При уничтожении "крепких орешков" типа скальных укрытий и пещер, служивших душманам надежными убежищами и складами, наилучшие результаты давали толстостенные бомбы ФАБ-250тс и, особенно, ФАБ-500тс, имевшие прочный литой корпус (обычными фугасками поразить пещеру можно было лишь при попадании в малозаметное устье, а взрывы на поверхности давали только выбоины). Толстостенная бомба, пробивая скалу и разрываясь в толще камня, вызывала обвалы и обрушивание сводов пещер. Такие боеприпасы широко применялись при "закрытии" базы в горном массиве Луркох в провинции Фарах в январе 1981 года, в Черных горах в сентябре того же года, где душманы пытались перерезать дорогу на Кандагарб и в других местах. Чаще всего, однако, выбор боеприпасов определялся их наличием на складах из-за трудностей с подвозом. Случалось, запасы исчерпывались настолько, что командование урезало норму до минимума, заставляя летчиков брать не больше одной бомбы за раз.

Направлявшиеся в Афганистан истребительные полки оставляли на месте часть самолетов (чтобы не оголять аэродром основного базирования) и обычно имели в своем составе две усиленные эскадрильи с общим числом 30-35 самолетов. Особенно большую нагрузку несли учебно-боевые МиГ-21УС/УМ. Помимо тренировок, спарки использовались в вывозных полетах, в которых летчики знакомились с районом боевых действий для ведения разведки и целеуказания (место инструктора при этом занимал опытный летчик или штурман, хорошо знавший местность). С помощью спарок выполняли руководство, когда над местом удара "висел" кто-либо из штаба ВВС, и контроль результатов налетов.

Для дневной и ночной фотосъемки местности применялись МиГ-21Р, оснащенные аэрофотоаппаратами АФА-39 и АШФА. В состав их оборудования входил и магнитофон, на который летчик записывал "путевые впечатления". Разведывательные МиГи использовались при ночных ударах, подсвечивая район налета "люстрами" — осветительными авиабомбами САБ-100 и САБ-250. Они участвовали в атаках и поиске караванов с оружием, особенно по ночам, благо разведчики были в числе немногих, кому поручалась рискованная ночная работа в горax (если днем досмотр вели поисковые группы на вертолетах, то скрывавшийся в темноте караван вез явно не изюм, и его судьба решалась однозначно). Экипажи МиГ-21Р, лучше других знавшие, где искать цель, вели и "свободную охоту" — самостоятельный поиск и уничтожение противника. В этом случае они несли подвесные баки и две РБК-250-275 или 2-4 НАР С-24.

Афганские истребители летали на МиГ-21МФ и МиГ-21бис (к весне 1980 года в Мазари-Шарифе находились также 50 МиГ-17Ф/ПФ, использовавшиеся для штурмовки). В технике пилотирования многие из них не уступали советским летчикам, и причина этого крылась отнюдь не в глубокой "идейной убежденности". Афганские пилоты большей частью были выходцами из знатных пуштунских и таджикских родов, чувствовали себя в воздухе раскованно и мало обращали внимание на всевозможные наставления и ограничения, излюбленные в наших ВВС. При этом, однако, их боеспособность нельзя было назвать высокой — летали афганцы от силы 2-3 дня в неделю с обязательным предписанным Кораном выходным по пятницам. Выполнением боевых задач они себя особо не утруждали, считая бомбовую нагрузку из пары "соток" вполне достаточной (да и те часто ложились в стороне от цели). Случалось, из взрывателей бомб оружейники забывали вынуть чеки, превращая их в бесполезный груз. Штаб 40-й армии отмечал: "в самостоятельных действиях у афганцев пропадает желание воевать" и, чтобы повысить результативность боевой работы, советским инструкторам нередко приходилось самим занимать места в кабинах афганских самолетов.

Подготовка машин союзников оставляла желать лучшего, а при малейшем повреждении самолеты даже не пытались восстанавливать, пуская на запчасти, а то и просто разворовывая. Достопримечательностью Шинданского аэродрома долгое время был "промазавший" при посадке самолет, хвост которого торчал из пролома в стенке местного КП, со второго этажа которого как ни в чем ни бывало продолжали разноситься команды. ВВС ДРА теряли в 3-4 раза больше машин, чем советские части, — получение дармовой техники из СССР было гарантированно. Впрочем, о судьбе поставок ни у кого не было иллюзий, и среди этих самолетов попадались успевшие повоевать подремонтированные машины, еще хранившие на бортах звездочки — отметки о боевых вылетах. Всего же, по официальным оценкам, на оказание военной помощи ДРА было израсходовано более 8 млрд. долларов.

Основная тяжесть боевой работы оставалась на советских авиаторах, не знавших ни выходных, ни праздников. За год пребывания в ДРА они успевали налетать 2.5-3 нормы "мирного времени", при этом на отдельных самолетах выполнялось 450-470 вылетов. Рекорд среди истребителей, видимо, принадлежал начштаба 190-го ИАП подполковнику А.А. Почиталкину, успевшему за год работы 563 раза слетать на боевые задания. За 1984 год на ИА приходилось 28% от общего числа БШУ и 6% всех разведрейдов. Интенсивность боевой работы летчиков-истребителей была на треть выше, чем в ИБА и опережала даже штурмовиков, уступая по напряженности только экипажам вертолетов. Со временем еще более возросшая нагрузка заставила комплектовать полки вторым составом летчиков и техников из других частей. Это позволяло приобрести боевой опыт работы большему числу авиаторов и, по возможности, удержать нагрузку на людей в допустимых пределах (хотя и при этом каждый рабочий день, начинавшийся еще до восхода солнца, длился 12-14 часов, а полк успевал "переработать" 15, 20, а то и 30 тонн бомб и "допустимые пределы" сводились к тому, что люди все же не падали от усталости).

MiG-23, МиГ-23, Микоян-Гуревич 23Хотя многие вылеты приходилось выполнять на пределе возможности техники, надежность МиГ-21 оказалась весьма высокой. Боеготовые машины в полках составляли 85-90%, и даже по сложным системам — навигационному и радиооборудованию — число отказов было небольшим. Нарекания вызывало остекление фонаря, быстро желтевшее и терявшее прозрачность от солнца и пыли (недостаток, унаследованный и МиГ-23). Вездесущая, всепроникающая пыль полностью забивала топливные фильтры и жиклеры уже через 5-7 часов работы, что грозило остановкой двигателя в полете. В летнюю жару садившиеся самолеты встречали с поливальными машинами или просто с ведрами воды, чтобы быстрее охладить перегревшиеся тормоза — иначе давлением могло "разнести" пневматики. Интенсивная эксплуатация все же не могла не сказаться на состоянии техники — из-за недостатка времени регламентные работы выполнялись на скорую руку (привычно записывая "в полном объеме"), ремонтировать и латать самолеты приходилось на месте. После года работы на них накапливались многочисленные дефекты, был полностью "выбит" ресурс, и по возвращении в СССР истребители приходилось отправлять в капитальный ремонт. Подтверждением были и данные отчетности: аварии по небоевым причинам в тяжелых условиях работы не уступали, а часто и превосходили потери от огня противника.

С усилением ПВО моджахедов самолеты все чаще натыкались на зенитный огонь. По сообщениям летчиков, горы буквально искрили "сваркой", особенно возле баз и опорных пунктов, прикрытых 12.7-мм пулеметами ДШК китайского производства и 14.5-мм зенитными горными установками с дальностью поражения до 2000 м. В 1985 году на их долю приходилось 62.5% всех боевых повреждений самолетов. Основными причинами потерь командование ВВС признавало недостатки в планировании операций и недостаточный учет ПВО противника.

Чтобы застать моджахедов врасплох и не дать организовать огонь, предлагалось практиковать атаки со сверхмалых высот (до 50-60 м). Однако эта тактика, выработанная для европейского ТВД, не встретила энтузиазма среди летчиков, так как в условиях сложного рельефа в таких полетах на малой высоте приходилось уменьшать скорость, а при снижении в межгорья велик был риск нарваться на засаду или попасть под огонь сверху. Практичнее стало прокладывание безопасных "обходных" маршрутов, выход к цели с направлений, не прикрытых ПВО, уход на безопасные высоты.

Помимо этого, начали применять "активные меры" — выделять специальные группы для подавления ПВО. Борьба с зенитными средствами оказалась небезопасной — уничтожить позицию можно было только прямым попаданием, иначе на смену "выбитому" расчету тут же приходил следующий, и огонь возобновлялся (иногда один за другим сменялись 2-3 стрелка). Нередко противник оборудовал рядом несколько зенитных точек, разнесенных по высоте, и самолет, атаковавший одну из них, попадал под огонь соседних. Чтобы сократить время пребывания под обстрелом, удар следовало наносить на большой скорости, не ниже 950-1000 км/ч, и для этого чаще всего выделялись истребители, вооруженные НАР или РБК с шариковым или осколочным снаряжением. В МиГ-21, стремительный и меньший, чем Су-17, нелегко было попасть.

При этом тактика истребителей имела свои особенности: для достижения внезапности удар наносился со стороны солнца, слепившего наводчиков, выход из атаки истребители выполняли боевым разворотом с энергичным набором высоты и резким отворотом-"крючком" в сторону; при необходимости выполнялся "звездный налет" ("ромашка"), при котором атаки следовали непрерывно с разных направлений, мешая моджахедам вести прицельный огонь. Иногда выделяли демонстрационное звено, имитировавшее налет и отвлекавшее на себя внимание зенитчиков, в то время как ударная группа выходила в атаку с другой стороны.

Расчисткой местности от очагов зенитного огня сопровождались не только авиационные налеты, но и высадка вертолетных десантов. Так, в упоминавшейся операции, проводившейся в январе 1982 года в районе города Дарзаб (ее целью было уничтожение банд в приграничных с СССР районах), для борьбы с ПВО использовали 12 МиГ-21бис, которые несли РБК-250-275 с осколочной "начинкой". В октябре-ноябре 1985 года в центральных провинциях Каписа, Баглан и Парван авиация нанесла 127 ударов, поддерживая высадку 2190 десантников, занявших ключевые дороги и перевалы.

Опасность подстерегала самолеты и на земле. Несмотря на вертолетные дозоры и огромное количество мин, которыми были нашпигованы подходы к аэродромам, время от времени душманам удавалось накрыть самолетные стоянки минометным или ракетным огнем. Особенно страдала при этом авиация правительственных войск. Охрана у афганцев была поставлена крайне небрежно, и в Шинданде на земле моджахедам удалось уничтожить практически весь полк Ил-28. Доставалось и советским самолетам. В апреле 1984 года при ночном обстреле Баграма мина попала в один из МиГ-21. Из баков превратившегося в факел истребителя хлынул керосин, и пожар тут же охватил всю стоянку. Подбегавшие к пожарищу полуодетые летчики запускали двигатели машин и, не зажигая фар, в кромешной темноте пытались вывести их из огня. Самолеты вокруг спасла обваловка, в которой находились горящие истребители, но от всего звена остались лишь обгорелые хвосты, двигатели да стеклопластиковые конуса на бетоне.

Для защиты аэродромов их наземную охрану усилили и довели до четырех батальонов, располагавших 50-70 бронемашинами. По периметру стоянок были оборудованы многочисленные посты и огневые точки, основой которых становились изувеченные в боях БТР и БМП, врытые в землю и заваленные металлоломом и камнями.

Опробовали и систему предупреждения, прозванную "чертовым глазом", состоявшую из установленных вокруг аэродромов датчиков, реагирующих на тепло и металл (их сигнал означал приближение в ночной тьме людей с оружием).

В июле 1984 года МиГ-21бис в ВВС 40А сменили более современные истребители МиГ-23МЛ с двигателями Р-35-300 с тягой на форсаже 13000 кгс и новым прицельным оборудованием. От прежних моделей "эмэловские" МиГ-23 отличались большей тяговооруженностью, лучшей маневренностью, скороподъемностью и высотностью — качествами, незаменимыми на афганских аэродромах. "Двадцать третьи" окрестили "грифами", а небольшой по сравнению с ними МиГ-21 прозвали "веселым".

Направлявшиеся в Афганистан МиГ-23МЛ, МЛА и МЛД (со временем к стандарту последнего с установкой "зуба" на центроплане, повышавшего маневренность и устойчивость на больших углах атаки, было приведено большинство машин) проходили доработку системы запуска двигателя, повышавшую надежность работы в жарком климате и оборудовались блоками отстрела тепловых ловушек ВП-50-60 для защиты от ПЗРК. Установленные на центроплане блоки вмещали 60 мощных инфракрасных патронов ЛО-43, каждый из которых нес полуторакилограммовый заряд термитной смеси с температурой горения 2000-2200ЬС. Автомат выброса ловушек включался летчиком при боевом заходе (запаса патронов хватало на 5-7 атак) и при взлете-посадке. На малых высотах вблизи аэродрома предписывалось отстрел прекращать — потушить упавшую на землю ловушку было невозможно. Однако, не желая рисковать, летчики продолжали пускать "фейерверк" до самой земли, и окрестности аэродромов постепенно покрылись выжженными черными проплешинами. Не обошлось и без инцидентов — в Кабуле весной 1986 года упавшие ЛО-43 сожгли постройки английского посольства, а в октябре 1988 года в Баграме истребители "уронили" ловушку на штабель таких же патронов, что на несколько часов заставило прекратить полеты — по всему аэродрому метались сотни огненных шаров, жертвой которых и стал аварийный Су-25, оказавшийся неподалеку. В комплекс доработки вошли и еще 16 патронов в специально переоборудованном пилоне подфюзеляжного бака, отстреливавшиеся после его сброса (однажды эти "аварийные" ловушки из-за несработавшей блокировки прошли прямо сквозь дюраль бака, к счастью, не приведя к взрыву").

Увеличенная боевая нагрузка МиГ-23МЛД позволила им освоить новые "профессии", в том числе и минирование с воздуха, широко использовашееся для блокирования базовых районов и путей передвижения моджахедов, особенно в приграничной полосе. На МиГ-23МЛД подвешивались 2-4 универсальных контейнера малогабаритных грузов (КМГ-У), из которых мины и небольшие осколочные бомбы разбрасывались с высот 600-1000 м на скоростях 900-1200 км/ч. МиГ-23МЛД мог нести и более мощные, чем МиГ-21, блоки неуправляемых ракет Б-8. Нашли применение и многозамковые держатели МБД2-67у, с которыми истребители могли нести по 10 "соток".

Боевой опыт дорого обходился летчикам. 27 декабря 1985 года на аэродром не вернулся старший штурман 655-го полка А. Левченко, атаковавший цели вблизи Джабаль-Уссарадж. В ущелье он наткнулся на очередь замаскированной зенитки. Ведомый ясно видел разрывы, поразившие кабину и борт самолета командира, который, не выйдя из пикирования, врезался в огневую точку. В апреле 1987 года огнем с земли был подбит Миг-23МЛД командира 190-го полка Л. Фурсы, летчик пытался тянуть его домой, но был вынужден катапультироваться над горами.

С появлением у противника ПЗРК опасность для авиации многократно возросла. Поначалу летчиков выручала неопытность моджахедов — бывали случаи, когда стрелки забывали подключить источники питания (у наиболее властных командиров промахнувшийся при этом лишался головы), — но освоение нового оружия проходило быстро. Компактный и простой в обращении ПЗРК позволял душманам организовывать засады на маршрутах полетов и вблизи аэродромов.US Military Weapons: Stinger Чтобы обезопасить самолеты на взлете и посадке, когда скорость и высота недостаточны для выполнения противоракетного маневра, было организовано вертолетное патрулирование в радиусе 3-4 км вокруг аэродрома. Отличить стрелка со "Стингером" от мирного крестьянина с воздуха почти невозможно и, несмотря на действовавший с 1981 года приказ, категорически запрещавший атаки неопознанных целей, огонь на поражение открывали по любому подозрительному, появлявшемуся в "запретной зоне". Прочесывание окрестностей не прекращали и ночью, ведя поиск с помощью САБ и приборов ночного видения. 


Далее

Поиск

Опрос
голосование на сайт

Календарь
«  Март 2017  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031

Посетители

Copyright MyCorp © 2017Бесплатный конструктор сайтов - uCoz